Previous Entry Share Next Entry
"Акт 30 июня 1941 года" и миф об "антинацизме" бандеровцев - часть 9
moukhtar

В Берлине главарей ОУН(б) Бандеру и Стецько выругали[105] и заставили писать предложения о том, каким образом отозвать «акт» и продолжать сотрудничество с гитлеровцами. Так появился на свет еще один документ, где Бандера и Стецько представили свои соображения по этому вопросу. Главным лейтмотивом был тезис о том что бандеровцев «неправильно поняли», что они готовы продолжить сотрудничество с рейхом. Опасаясь компрометации перед рядовыми оуновцами, которые, мол, не  поймут отзыва «акта», Бандера и Стецько предложили «соломоново решение»: ОУН не будет отзывать «акт» и распускать «правительство» Стецька, а вместо этого создаст так называемую «Українську національну раду” во Львове, которая не будет обладать политическими функциями, а будет по-деловому выполнять все указания германского губернатора Галиции и будет способствовать установлению “нового порядка” на Западной Украине. “Сподіваємось, - писали Бандера и Стецько, - що таке розв’язання справи, з одного боку заспокоїть українських націоналістів, а з другого не підірве престижу Німеччини.”[106]  Эти предложения бандеровцев были приняты германской стороной.

 

И действительно, сначала под руководством К. Панькивского какое-то время просуществовал с отрубленной головой «секретариат» «краевого правления» Стецька. Через несколько недель он был переименован в  “Український краєвий комітет”, который продолжал возглавлять Панькивский. Затем и сам “комитет” приказал долго жить[107].

Впоследствии Бандеру перевели в специальный блок «Целленбау» в концлагере Заксенхаузен. 12 июля 1941 г. Ярослава Стецько с его командой из членов ОУН(б) также арестовали и послали в концентрационный лагерь Заксенхаузен в тот же блок, где, как полагается «заблудшим овцам», они проживали с относительным комфортом в офицерских квартирах с другими знатными «гостями»: лидером румынских фашистов из «Железной гвардии» Хория Симом, немецким евангелистским пастором Нимёллером, сыном итальянского маршала Пьетро Бодолио, бывшим австрийским канцлером Шушнигом, немецким промышленником Фрицем Тиссеном, французским премьером Эдуардом Даладье, сыном Сталина Яковом Джугашвили и еще несколькими европейскими аристократами, которые осмелились критиковать немецкого ефрейтора в присутствии его доносчиков.

Сол Литтман, известный канадский исследователь истории 14-й (галицкой) дивизии Waffen-SS в своей книге "Просто солдаты или зловещий легион», со ссылкой на польский источник[108], приводит интересные подробности пребывания Степана Бандеры в немецком концентрационном лагере Заксенхаузен, которые, как нам представляется, убедительно опровергают миф ОУН(б) о Бандере – «узнике концлагеря», который так широко прогандируется бандеровцами как в Украине, так и за ее пределами.

Квартиры, в которых проживали румынские железногвардейцы и украинские националисты были довольно роскошными и были оборудованы радиоприемниками и телефонами, имелись газеты и библиотека. Интернированные главари украинских националистов поддерживали тесные связи со своими кадрами, продолжая междуусобные распри. Международной миссии Красного Креста, откомандированной для инспекции Заксенхаузена, показали именно эту часть лагеря с целью демонстрации того, как хорошо живут узники в концентрационных лагерях.[109] Есть основания полагать, что эту же секцию Заксенхаузена показывали и группенляйтерам фашистских организаций зарубежных стран в 1943 году. По показаниям штандартерфюрера СС графа фон Родерна на Нюрбергском трибунале в 1946 г, после визита у группенляйтеров «создалось впечатление, что слухи о положении в концлагерях, в то время распространяемые за рубежом, лишены оснований»[110] 

Смена тактики ОУН: роль М. Лебедя  

Тем временем, агентурное сотрудничество бандеровских главарей с немцами вступило в новую, скрытую фазу. Это объяснялось прежде всего провалом гитлеровской стратегии “блицкрига” против СССР и развертыванием народного сопротивления немецкой оккупации. Участие и Бандеры и Стецька в планах нацистов пока исключалась. Им было предложено остаться в Берлине под домашним арестом. Немцы дали ход альтернативному плану действий.

По решению абвера, руководство УОН(б) было передано в «надежные руки» - Мыколе Лебедю, занимавшему третье место в бандеровской иерархии, которому было поручено вести вопросы безопасности в «краевом правлении» Стецька. По этой причине, Я. Стецько перед его «заключением» в Заксенхаузен немцы разрешили съездить в Краков, где он подробно проинструктировал Лебедя о порядке действий в новых условиях и передал ему все дела ОУН(б)[111]. Лебедь сменил кличку на «Максим Рубан».

Выбор М. Лебедя в качестве действующего главаря ОУН(б) не был случайным. Впервые он «засветился» как агент рейхсвера (службы-предшественницы абвера)  еще в 1934 году во время следствия и последующего судебного процесса на оуновскими убийцами министра внутренних дел Польши Бронислава Перацкого.  В то время он действовал по заданиям германской разведки под кличкой «Евген Скиба». Он также был одним из исполнителей покушения.

Арест «Скибы» в связи с убийством Перацкого широко освещался в прессе Западной Украины и Польши, однако только весьма ограниченный круг посвященных знал о переполохе, который начался в германской разведке в связи с этим арестом. Немецким разведслужбам было от чего волноваться: «Скиба» был одним из наиболее ценных агентов рейхсвера в Польше и его задержание по существу поставило всю немецкую агентуру в стране в сложное положение. Это явствует из секретного немецкого документа озаглавленного «Об арестах в Данциге и Штеттине по требованию польской полиции». В нем, в частности, указывалось:

 

«23 июня 1934 г. восточнопрусским пароходом из Сопота в Свенемюнде прибыл украинец Евген Скиба... Он привез из Польши в Германию для разведки рейхсвера важные в военном отношении документы... Немецкая разведывательная служба в Свенемюнде  была проиформирована телеграфом и его прибытии. Следует предположить, что польская полиция... узнала об этом..., когда он уже выехал из Сопота, иначе она бы нам предъявила требование об его выдаче еще в Данциге. Видимо, польская полиция имела информацию о шпионской деятельности Скибы и поэтому предприняла все меры, чтобы его арестовать. Поляки свои претензии обосновавали тем, что Скиба принимал участие в убийстве Перацкого. Во время ареста Скибы присутствовал польский генеральный консул в Штеттине Г. Штарк, который видел тетрадь с записями Скибы, которые предназначались для разведки рейхсвера. Таким образом, именно этим фактом агентурная сеть немецкой разведки среди украинцев Польши поставлена под серьезную угрозу».

 

В документе также указывалось, что арестованный шпион имел при себе заграничный паспорт на имя Скибы, который он получил в Данциге от сотрудников гитлеровской разведки. Прежде чем передать Скибу-Лебедя в руки польских властей, он был привезен в Берлин, у него тщательно проверили все карманы, изъяли всю шпионскую информацию и детально проинструктировали о линии поведения на следствии. Лебедь не выдал ни одного из своих сообщников или кураторов, за что заслужил полное доверие немецкой разведки. Выступая в качестве свидетеля на процессе Перацкого, Г. Штарк заявил, что тетрадь Скибы, которая побывала в руках у немцев, стала гораздо тоньше по сравнению с той, что он видел при аресте Скибы[112].

            Впоследствии, освобожденный немцами из польской тюрьмы при нападении на Польшу в 1939 г., М. Лебедь стал одним из преподавателей в гестаповской школе в польском «генерал-губернаторстве». Здесь в полной мере раскрылись его садистские наклонности, о которых поведал его бывший сокурсник по школе гестапо Мыкыта Косакивский. Он дал письменные показания в 1958 году, которые хранятся в архиве Яд Вашем в Израиле. Впервые эти показания были обнародованы в 1986 году в разоблачительной публикации американского журналиста Джеффа Коплона о М. Лебеде в американской газете «Виллэдж Войс».

В частности, Косакивский показал, что в ноябре 1939 г. в Закопане под Краковом в составе школы для подготовки агентов гестапо организовало «украинское учебное подразделение» в составе специально отобранной группы из 120 членов ОУН. Руководили подготовкой украинских националистов офицер гестапо Вальтер Крюгер и его помощник Вильгельм Розенбаум. Украинским командиром группы был лейтенант «Вильный», под именем которого скрывался Мыкола Лебедь. Программа подготовки включала разведку и контрразведку, а также технику допросов, однако главный упор делался на упражнениях по «закаливанию сердец». По вечерам Крюгер, Розенбаум, Лебедь и некоторые курсанты школы отправлялись в Закопане, врывались в еврейские дома, хватали евреев и привозили их в подразделение.

«Однажды вечером, в конце ноября или начале декабря [1939 г.], - показал Косакивский, - они вернулись с молодым евреем. В присутствии украинских старшин, включая меня, подзадоренные алкоголем Крюгер и Розенбаум, проводили урок по соответствующей методике допроса». При этом несчастного избивали кулаками и железными ломами, а затем сыпали на раны соль, после чего он сознался том, чего не совершал («изнасилование арийской женщины»). После этого Розенбаум и Лебедь, в присутствии других курсантов, включая женщин, «героически» продолжали избивать его железными трубами. Многие курсанты не выдержали и ушли в свои комнаты. Впоследствии, Косакивский узнал, что молодого еврея раздели донага и обливали на морозе ледяной водой. На следующий день, Косакивский и его товарищ выразили свой протест Лебедю, на что тот им заявил, что «долг каждого члена ОУН показать немцам, что у него такие же крепкие нервы, как и у немцев, и что сердце националиста тверже стали». Такие практические «упражнения» продолжались до побега Косакивского из школы гестапо в декабре 1940 года. Лебедь оставался в школе до марта 1940 г., когда школу перевели в близнежащий городок Рабка, где гестаповские офицеры продолжали свои «практические занятия» со своей агентурой из числа украинских националистов. По утверждению сотрудника музея Яд Вашем доктора Арона Вайса, именно гестаповец Крюгер руководил совместным с оуновцами антиеврейским погромом, когда во Львов в конце июня 1941 года вошли подразделения спецсполка «Бранденбург-800»[113].

Неудивительно, что именно такому «закаленному» агенту гестапо как Мыкола Лебедь и было поручено ответственное задание абвера по имитации «антинацистского подполья». Такая имитация становилась все более актуальной в условиях ужесточения колониальной политики рейха в оккупированной Украине и роста всенародного сопротивления нацистам.



[105] Ругал их самолично никто иной, как д-р Ганс Кох, присутствовавший во время «провозглашения» «акта».

[106] См. В. Чередниченко. Націоналізм проти нації, с. 99-101. Автор ссылается на архивный документ ЦДАВОВ, ф. 3833, оп. 1, спр. 39, арк. 1-10.

[107] Паньківський, Кость. Роки німецької окупації. Нью-Йорк: Життя і мислі, 1965, с. 14.

[108] Edward Prus, Horosi Spod Znaku Tryzuba. Warszawa: Instytut Wydawnyczy Zwiazkow Zawadowych, 1985, s. 194-197. (См. Littman, op.cit, p. 55).

[109] Littman, ibidem.

[110] TMWC, vol. XXI, p. 460-461.

[111] Armstrong, op. cit., p. 83. Армстронг в качестве подверждения ссылается на брошюрку П. Мирчука (Петро Мірчук. Акт відновлення української державности, 30 червня 1941 року. Нью-Йорк: Головна управа Організації оборони чотирьох свобід України, 1952, с. 39) и материалы интервью с участниками событий.

[112] См. В. Чередниченко. Націоналізм проти нації, с. 101-103. В. Чередниченко не дает ссылки на эжтот документ в архивах Украины. Однако, в публикации А. Кучерука приводится ссылка на указанный архивный документ – ДА СБ України, фонд 13, спр. 372, т. 34, арк. 59-61 (См. Кучерук О. Ще одна версія вбивства міністра внутрішніх справ Польщі. - З архівів ВУЧК-ГПУ-НКВД-КГБ, № 1 (20), 2003, с. 171-178).

[113] The Village Voice, February 11, 1986, p. 19.


?

Log in

No account? Create an account